Любимые стихи

[ANNI]

"Где слог найду, чтоб описать
прогулку..."

[Окс4]

ОСЕНЬ

2.

Словам не поверим —
Они невесомы слова,
Мы счастья весомого просим.
А в нашем саду уже пожелтела листва,
И небо зашло, и бездомная осень
Идет по траве, ни жива, ни мертва,
И вянет, и блекнет за нею трава.

Она обнимает высокий расколотый ствол,
Она прижимается влажной щекою
К холодной коре… А вдали над горою,
Медлительно тихо спускаясь к реке,
Уж кружится снег. И охапки соломы
Уже вылетают из жаркой трубы.
И так же, как раньше, слова невесомы
Любви беспредельной, любви и судьбы.

Mahrisch Trubau, 1930
Анатолий Штейгер

[ANNI]

***

Фёдор Тютчев

Осенней позднею порою
Люблю я царскосельский сад,
Когда он тихой полумглою
Как бы дремотою объят,
И белокрылые виденья,
На тусклом озера стекле,
В какой-то неге онеменья
Коснеют в этой полумгле...

И на порфирные ступени
Екатерининских дворцов
Ложатся сумрачные тени
Октябрьских ранних вечеров —
И сад темнеет, как дуброва,
И при звездах из тьмы ночной,
Как отблеск славного былого,
Выходит купол золотой...

22 октября 1858

[ANNI]

***

Быстро нагрянет и осень дождливая,
В поле желтеет трава,
Жизнь городская в свои хлопотливые
Снова вступает права...
С жалобным стоном волной обливается
Берег гранитной Невы,
В ранние сумерки газ зажигается,
Бродят по Невскому львы...
...
Алексей Иванов - Классик
1870

***

Мне все мерещится тревога и закат,
И ветер осени над площадью Дворцовой;
Одет холодной мглой Адмиралтейский сад,
И шины шелестят по мостовой торцовой.

И буду так стоять, и ты сойдешь ко мне
С лиловых облаков, надежда и услада!
Но медлишь ты, и вот я обречен луне,
Тоске и улицам пустого Петрограда.

И трость моя стучит по звонкой мостовой,
Где ветер в лица бьет и раздувает полы...
Заката красный дым. Сирены долгий вой.
А завтра новый день — безумный и весёлый.

Георгий Иванов
1917

***

Новая Голландия

Запах камней и металла,
Острый, как волчьи клыки,
— помнишь? —
В изгибе канала
Призрак забытой руки,
— видишь? —
Деревья на крыши
Позднее золото льют.
В Новой Голландии
—слышишь? —
Карлики листья куют.
И, листопад принимая
В чаши своих площадей,
Город лежит, как Даная,
В золотоносном дожде.

Роальд Мандельштам

[Окс4]

Анечка! привет-воспоминание-reminiscentia ))

a9c8e4a0-f057-4ead-9d80-83004a2746a9.jpg (83.51 КБ) 2606 просмотров

[Окс4]

***



***


...Город лежит, как Даная,
В золотоносном дожде.

Роальд Мандельштам

8185c19f-6408-4f57-aa22-8ae750944def.jpg (86.15 КБ) 2604 просмотра

Вера Инбер
* * *

Осенний воздух тонок и опасен,
Иной напев, иной порядок дней.
И милый город осенью прекрасен,
И шум его нежней.

Осенний ветер веет на солдата,
На девочку в платке, на горб волны.
Мы все равны в румяный час заката,
Мы все опьянены.

Куда придем мы: в небо или в море?
Нас осень ждет, как мачеха иль мать?
Как разгадать вас, перистые зори,
И, разгадав, как описать?
1916

[Галlина]

Анна,
Оксана,

[Окс4]

Галина!

Владимир Набоков
Об ангелах
1

Неземной рассвет блеском облил...
Миры прикатили: распрягай!
Подняты огненные оглобли.
Ангелы. Балаган. Рай.

Вспомни: гиганты промахивают попарно,
торгуют безднами. Алый пар
от крыльев валит. И лучезарно
кипит божественный базар.

И в этом странствуя сиянье,
там я купил — за песнь одну --
женскую душу и в придачу нанял
самую дорогую весну.

2

Представь: мы его встречаем
вон там, где в лисичках пень,
и был он необычаен,
как радуга в зимний день.

Он хвойную занозу
из пятки босой тащил.
Сквозили снега и розы
праздно склоненных крыл.

Наш лес, где была черника
и телесного цвета грибы,
вдруг пронзен был дивным криком
золотой, неземной трубы.

И он нас увидел; замер,
оглянул людей, лес
испуганными глазами
и, вспыхнув крылом, исчез.

Мы вернулись домой с сырыми
грибами в узелке
и с рассказом о серафиме,
встреченном в сосняке.

1924

[redkat]

Оксаночка, ну нельзя не отозваться на такие стихи!
Только один вопрос всегда возникает - как, вот как такое рождается в обыденной жизни?.. Непостижимо.

[Галlина]

Оксаночка, ну нельзя не отозваться на такие стихи!
Только один вопрос всегда возникает - как, вот как такое рождается в обыденной жизни?.. Непостижимо.

Присоединяюсь!
Непостижимо...

[Окс4]

Катюша! Галиночка! обожаю вас!

* * *
Каждый стих, — дитя любви,
Нищий незаконнорожденный
Первенец — у колеи
На поклон ветрам — положенный.

Сердцу ад и алтарь,
Сердцу — рай и позор.
Кто отец? — Может — царь.
Может — царь, может — вор.

14 августа 1918



* * *

Собирая любимых в путь,
Я им песни пою на память —
Чтобы приняли как-нибудь,
Что когда-то дарили сами.

Зеленеющею тропой
Довожу их до перекрёстка.
Ты без устали, ветер, пой,
Ты, дорога, не будь им жёсткой!

Туча сизая, слёз не лей, —
Как на праздник они обуты!
Ущеми себе жало, змей,
Кинь, разбойничек, нож свой лютый.

Ты, прохожая красота,
Будь весёлою им невестой.
Потруди за меня уста, —
Наградит тебя Царь Небесный!

Разгорайтесь, костры, в лесах,
Разгоняйте зверей берложьих.
Богородица в небесах,
Вспомяни о моих прохожих!

17 февраля 1916

Марина Цветаева

[ANNI]

***

переводы Бориса Пастернака

ДЖОН КИТС

Море

Шепча про вечность, спит оно у шхер,
И вдруг, расколыхавшись, входит в гроты,
И топит их без жалости и счета,
И что-то шепчет, выйдя из пещер.
А то, бывает, тише не в пример,
Оберегает ракушки дремоту
На берегу, куда ее с излету
Последний шквал занёс во весь карьер.

Сюда, трудом ослабившие зренье!
Обширность моря даст глазам покой.
И вы, о жертвы жизни городской,
Оглохшие от мелкой дребедени,
Задумайтесь под мерный шум морской,
Пока сирен не различите пенья!

***

РАЙНЕР МАРИА РИЛЬКЕ

За книгой

Я зачитался. Я читал давно.
С тех пор, как дождь пошел хлестать в окно.
Весь с головою в чтение уйдя,
Не слышал я дождя.

Я вглядывался в строки, как в морщины
Задумчивости, и часы подряд
Стояло время или шло назад.
Как вдруг я вижу, краскою карминной
В них набрано: закат, закат, закат.


...........................
...........................

***
перевод Михаила Зенкевича

РОБЕРТ ФРОСТ

Избравши что-то как звезду

..........

И как пустынник Китса, строго
Звезда далеких светлых сфер
Дает нам твердости пример
И требует не так уж много —
Хулят иль славят благосклонно,
Не верьте низкому суду,
Избравши что-то как звезду,
Держите путь свой неуклонно.



ЗАРУБЕЖНАЯ ПОЭЗИЯ В РУССКИХ ПЕРЕВОДАХ
ОТ ЛОМОНОСОВА ДО НАШИХ ДНЕЙ
МОСКВА 1968

[Окс4]

***

переводы Бориса Пастернака



***

РАЙНЕР МАРИА РИЛЬКЕ

За книгой


Как вдруг я вижу, краскою карминной
В них набрано: закат, закат, закат.


...........................
...........................




ЗАРУБЕЖНАЯ ПОЭЗИЯ В РУССКИХ ПЕРЕВОДАХ
ОТ ЛОМОНОСОВА ДО НАШИХ ДНЕЙ
МОСКВА 1968

Гилберт Кийт Честертон
перевод Григорий Михайлович Кружков


Единение философа с природой

Люблю я в небе крошек-звезд
Веселую возню;
Равно и Солнце, и Луну
Я высоко ценю.

Ко мне являются на чай
Деревья и Закат;
И Ниагарский у меня
Ночует водопад.

Лев подтвердить со мною рад
Исконное родство
И разрешает Левой звать
По-дружески его.

Гиппопотам спешит в слезах
Припасть ко мне на грудь.
«Крепись, дружище, — я твержу, —
Что было — не вернуть!»

Порой, гуляя между скал,
Встречаю я Свинью —
С улыбкой грустной и смешной,
Похожей на мою.

Гусь на меня косит зрачком,
Точь-в-точь, как я, глазаст.
Слон позаимствовал мой нос
И вряд ли уж отдаст.

Я знаю тайный сон Земли,
Преданье Червяка;
И дальний Зов, и первый Грех —
Легенды и века.

Мне мил не меньше, чем Жираф,
Проныра Кашалот,
Нет для меня дурных зверей
И нет плохих погод.

Люблю я в поле загорать;
А если дождь и гром,
Неплохо и на Бейкер-стрит
Сидеть под фонарем.

Зову я снег! — но если вдруг
Увесистый снежок,
С какого неба он упал —
Ребятам невдомек.

Зову я морось и туман:
Меня не огорчит,
Что кончик носа моего
В дали туманной скрыт.

Скорей сюда, огонь и гром.
И дождь, и снег, и мрак:
Сфотографируемся все
В обнимочку — вот так!

[Окс4]

Валентин Парнах (27.07.1891, Таганрог — 29.01.1951, Москва)
поэт, переводчик, музыкант, танцор и хореограф, родоначальник российского джаза...
В круг его знакомых и друзей входили Пабло Пикассо, Франсис Пикабиа, Всеволод Мейерхольд, Илья Эренбург, Леонид Утёсов, Григорий Козинцев и др.; он прекрасно писал по-французски и входил в круг парижских поэтов-авангардистов 1910-х годов.


ESTRANHO PRIMOR

Н. С. Гончаровой.

Твой смуглый лик в оправе тьмы и зноя.
Бровь буквой "нун" легла над сонью ока.
Лады вступления каменеют, ноя.
И музыка спит тяжко и глубоко...

Извержена арабскими бряцаньями,
Чернь кружева, что вышла из пучин.
Заколка в волосах твоих цветет мерцаньями.
Атласов блеск -- слепящий апельсин.

Точеная, как пирная гондола,
Ты шею матовую изгибала,
Ты шаль гвоздикой острой заколола,
Ты струйно раметала опахало.

Двадцатый век, вест-европейский бал
Явил тебя в восторге тьмы и таянья
Парчи и шарфа. Влажный плеск цимбал
И трепет арф заворожил отчаянье.

И вырванный из ада стихофор,
Как ввергнутый в гармонию и стон,
В нее вперяет безнадежный взор.
Весь разум, всё лицо -- единый сон...
1918

[Окс4]

* * *

По утрам читаю Гомера —
И взлетает мяч Навзикаи,
И синеют верхушки деревьев
Над скалистым берегом моря,
Над кремнистой узкой дорогой,
Над движеньями смуглых рук.
А потом выхожу я в город,
Где, звеня, пролетают трамваи,
И вдоль клумб Люксембургского сада
Не спеша и бесцельно иду.
Есть в такие минуты чувство
Одиночества и покоя,
Созерцания и тишины.
Солнце, зелень, высокое небо,
От жары колеблется воздух,
И как будто-бы все свершилось
На земле, и лишь по привычке
Люди движутся, любят, верят,
Ждут чего-то, хотят утешенья,
И не знают, что главное было,
Что давно уж Архангел Божий
Над часами каменной башни
Опустился — и вылилась чаша
Прошлых, будущих и небывших
Слез, вражды, обид и страстей,
Дел жестоких и милосердных,
И таких-же, на полуслове,
Словно плеск в глубоком колодце,
Обрывающихся стихов...
Полдень. Время остановилось.
Солнце жжет, волны бьются о берег.
Где теперь ты живешь, Навзикая? —
Мяч твой катится по траве.

1944-49
Юрий Терапиано